Главная Фотографии Форумы О Египте Погода Курорты Рассказы Карта сайта Поиск

Каталог отелей
Информация и отзывы туристов
Цены туроператоров
Самая полная база туров
Рассказы о Египте
Впечатления и отзывы туристов
Фотографии Египта
Галереи от посетителей сайта
Форумы
Отзывы, советы и общение
Мир древнего Египта
Тайны, история, культура




Отпуск в египетской тюрьме, май 2008

Опубликовано Май 2008

Хочу поделиться с вами своей историей о «прекрасном» отдыхе, проведенном в Египте на майские праздники 2008 г. Конечно, наша история ни в какое сравнение не идет с теми ужасами, которые пришлось пережить жертвам недавней автокатастрофы на дороге Шарм –эль-Шейх – Каир. Но мы с мужем до сих пор не можем отойти от пережитого/

Скажу сразу, что в Египте мы были не в первый раз. Муж увлекается дайвингом. И только в нынешнем отеле Sea Gull в Хургаде мы были в третий раз. Всего же в наших паспортах можно насчитать более 15 египетских виз. К египтянам в целом мы относились положительно, правда, каждый раз делали скидку на особенности местного менталитета. Египтяне – они ж как дети, думали мы. Ну что на них обижаться, рассуждали мы, видя со смехом, как нас в очередной раз по одной и той же схеме пытается развести на бабки очередной таксист. Пара «ласковых» слов по-арабски, и конфликт улажен. Но никогда до этого мы, видимо, просто не сталкивались лицом к лицу с изнанкой всей этой хваленой восточной «гостеприимности» и «детской непосредственности». И если египтяне – дети, то это очень злые и жестокие детки.

Итак, обо всем по порядку. Мы прилетели в Хургаду поздно вечером 26.04.2008. Нашим туроператором была компания Турэнергосервис, принимающей стороной - ALS Tour. Хочу заметить, что до этого ни с той, ни с другой компанией нам общаться не приходилось. Настроение было несколько подпорчено осознанием того, что из запланированных на отдых 9 дней, два дня у нас были просто украдены компанией Турэнергосервис, запланировавшей наш прилет в Хургаду в полночь истекшего первого дня, а вылет обратно – в 7 утра последнего дня, о чем мы узнали, к сожалению, лишь накануне отлета, хотя при бронировании в наличии имелись варианты с утренним вылетом. На наши слабые попытки возразить в турагенстве нам было резонно замечено, что платим мы за ночи, а количество ночей действительно осталось неизменным. Но я в общем-то не об этом. Пройдя в аэропорту Хургады все таможенные процедуры одними из первых, мы еще больше часа дожидались обещанного трансфера в автобусе, сто раз пожалев о том, что не взяли такси. Но положившись на арабские «пять минут» ( о чем, кстати, потом еще не раз пожалели), и отказавшись от мысли искать в темноте в багажном отделении автобуса наши заваленные чужим скарбом чемоданы, мы провели в автобусе в общей сложности полтора часа.

Войдя в отель около часа ночи по местному времени, мы увидели встречающего отельного гида господина Магди Мухаммеда, представителя компании ALS-Tour, мужчину лет 32-35, неплохо говорившего по-русски. Передав нам карточки для заселения, Магди принялся подробно нам объяснять, что и где нужно писать, на что я с улыбкой сказала: «Спасибо, я все знаю», и собралась уходить к столикам. И услышала в ответ злобное: «Сейчас вы меня послушаете, а потом пойдете писать». Я с улыбкой выслушала еще раз о том, что я должна и где написать, забрала карточки и пошла их заполнять. Их заполнение заняло не более трех минут, после чего мы вручили карточки вместе с паспортами и ваучером гиду Магди, и стали ждать размещения, надеясь через 10-15 минут наконец-то оказаться в номере. Однако ни через 10, ни через 20 минут, в номер мы не попали. В течение 20 минут наш гид даже не подошел к ресепшен, чтобы передать наши документы на оформление. Сначала он долго разговаривал по телефону. Потом появилась еще одна группа туристов, и он начал заниматься ими. Наши паспорта он продолжал держать в руках. Видя, что на ресепшене стала образовываться очередь из туристов других туроператоров, а нашему гиду не до нас, мы подошли к господину Магди за тем, чтобы узнать – когда же начнется наше заселение в номер, на что нам было указано на других туристов, только-только приступающих к заполнению документов. Тогда мы в довольно мягкой форме предложили свои услуги по доставке наших давно заполненных документов до стойки ресепшен. В ответ на это господин Магди почему-то обиделся, швырнул наши документы на стол и заявил, что мы, конечно, можем идти на ресепшен сами, но никто нас без него не заселит. При этом он со злостью добавил: «Когда у вас не возьмут документы, ко мне больше не подходите и не обращайтесь, можете сразу ехать обратно в аэропорт».

Я лишь ответила: «Я в этом отеле в третий раз, и до этого мы всегда справлялись сами». Он в след буквально прошипел: «Посмотрим». Хочу заметить, что общение наше происходило на чистейшем русском языке со всеми правильными склонениями и отсутствием путаницы между «ты» и «вы», так как мистер Магди, как мы потом узнали, пять лет учился в России, и к тому же еще был женат на русской ( несчастная женщина!).

Итак, забрав наши документы, я отправилась к ресепшен. Отстояв в очереди на оформление еще минут десять-пятнадцать, я, наконец, протянула свои документы ресепшионисту. Он спросил лишь: «А где ваш гид?». Я кивнула в сторону Магди, который в это время тоже подошел к стойке и о чем-то переговаривался с другим работником ресепшен. «Мой» ресепшионист кивнул: «ОК, five minuts», продолжая искать что-то в компьютере. Мои бумаги остались лежать на стойке. В это время господин Магди подошел впереди меня к «моему» ресепшионисту, заговорил с ним и демонстративно передал ему на оформление пачку с документами других туристов, показывая мне всем своим видом: «А ты, мол, такая бОрзая, постоишь и подождешь». Видя, что ресепшионист принялся оформлять другие документы, я спросила господина Магди, почему, раз уж он влез без очереди, и раз уж он наш отельный гид и представитель принимающей стороны, почему он не передал вместе с другими документами и наши? На что господин Магди стал кричать: « Я же вам сказал, чтобы ко мне больше не обращаться! Вас никто не оформит, и вы сейчас поедете в аэропорт!».

Я попыталась возразить господину Магди, указав, что я делаю сейчас его работу. Ресепшионист, видя перепалку, сказал мне свое коронное: «Five minuts, madam», после чего передал мои документу другому освободившемуся работнику ресепшен. Получив ключи, и решив, что конфликт исчерпан, мы отправились смотреть номер. Номер нам не понравился, но, зная местную традицию давать изначально худшие номера, мы не удивились, и пошли обратно на ресепшен с целью за отдельную плату поменять номер, что мы проделывали уже не раз. Спустившись вниз, мы увидели, что господин Магди все еще стоит у стойки ресепшен и разговаривает с ресепшионистом. Поэтому мы не стали сразу подходить к ресепшен, а отошли в сторону и присели за столики. Увидев нас, Магди подскочил к нам и стал опять кричать о том, чтобы мы к нему больше не обращались, в ультимативной форме запретил нам приходить на назначенное на утро собрание с гидом Als-Tour. Муж ответил, что в его услугах мы больше не нуждаемся, и более того, мы отказываемся от оплаченного нами трансфера обратно в аэропорт. Муж заявил, что за все время посещения Египта первый раз встречается с таким отношением к туристам. Магди стал кричать, что впервые встречает таких «нехороших» туристов, как мы ( в чем именно заключалась наша «нехорошесть» – он объяснить не смог). После того, как мы отказались передать ему наши билеты, господин Магди стал кричать о том, что он «на своей территории», и он устроит нам «большие неприятности». Мы попросили уточнить – какие именно, и на каком основании он нам угрожает? Разговор шел на повышенных тонах. Господин Магди размахивал перед лицом мужа руками и хватал его за одежду, требуя показать ему билеты. Когда он в очередной раз попытался схватить мужа за руку, муж слегка оттолкнул его и сказал ему, чтобы он его больше не трогал. Магди не унимался, продолжая оскорблять и угрожать нам. В результате скандал перерос в небольшую потасовку, в результате которой мой муж одним приемом самообороны уложил господина Магди на пол и зафиксировал. Хочу уточнить, что в ходе скандала господин Магди со стороны мужа не получил ни одного удара, чему были свидетелями туристы и персонал, находящиеся в холле отеля. Еще раз хочу подчеркнуть, что его никто не бил и бить не собирался. Да, мы признаем, что мой муж, возможно, превысил нормы необходимой самообороны. Но как определить эту НЕОБХОДИМУЮ грань самообороны, когда вконец охамевший представитель фирмы, получившей от нас деньги за набор элементарных услуг, фирмы, провозглашающей у себя на сайте приоритетной задачей «обеспечение качественного сервиса своим клиентам», и утверждающей, что принципы ее работы – «профессионализм, забота о каждом туристе, оперативное реагирование на его нужды», если человек, получающий зарплату за заботу о клиентах, сначала оскорбляет своих клиентов и пытается мелко мстить, а когда это ему не удается - угрожает неприятностями «на его территории», и, пользуясь несовершенством судебной системы своей страны, сажает своих клиентов в тюрьму, кто может ответить – где эта грань НЕОБХОДИМОЙ САМООБОРОНЫ, и кто устанавливает эти нормы?

После того, как муж отпустил господина Магди, тот с визгом и криками побежал к охране, продолжая оскорблять нас. Охранники, наблюдавшие за скандалом, лишь поинтересовались: «Какие у вас проблемы?». Мы ответили, что у нас – никаких. На этом мы мирно разошлись. Забегая вперед, хочу заметить, что после того как все закончилось, охранники жали мужу руку, и искренне им восхищались. Некоторые туристы, которые были свидетелями конфликта, также подходили ко мне и поздравляли меня с тем, что мой муж – настоящий мужчина! Хотя мой муж на тот момент сидел в египетской тюрьме и ждал суда. Но об этом – в другой части этой истории.

На следующий день мы спокойно поменяли номер. На встречу с гидом мы, естественно, не пошли. Честно говоря, мы не хотели делать из этого трагедию и поднимать бучу, хотя свидетелей произошедшего было много. Мы приехали отдыхать. После обеда у нас в номере раздался звонок с ресепшена и нам передали, что нас хотят видеть в туристической полиции в 20.00, так как у нас произошел конфликт с нашим гидом. Только после этого мы позвонили в Als-Tour. Нам ответил молодой человек по имени Сергей Заливин, который на нашу просьбу помочь разобраться в сложившейся ситуации и выделить нам другого представителя для решения возникших проблем, заявил, что он в курсе произошедшего, а также в курсе того, что их сотрудник подал на моего мужа заявление в туристическую полицию. В какой-либо помощи в данный конкретный момент он нам отказал. Мы предложили подъехать к ним в офис, чтобы дать объяснения. На что он нам заявил – езжайте в полицию и давайте объяснения там. А нам напишите заявление и передайте его ВАШЕМУ ГИДУ. Я даже решила, что молодой человек шутит, и переспросила - кому-кому передать, Магди что ли? Ну да, - спокойно заявил молчел. Он, мол, обязан будет передать его в офис. Уточнив, на чье имя писать заявление, я все же договорилась с молодым человеком, что оставлю свое заявление для Als-Tour на ресепшен, что я и сделала, предварительно набрав его на компьютере в Интернет-кафе и распечатав в трех экземплярах. Один экземпляр я отдала на ресепшен, а два других взяла с собой в полицию. В своем заявлении мы не призывали наказать каким-то образом господина Магди, а лишь указали господам из Als-Tour о несоответствии принципов, заявленных на сайте их компании, реальному состоянию дел, а также попросили оградить нас от дальнейшего общения с вышеназванным гражданином. После этого мы спокойно отправились в туристическую полицию для, как мы считали, дачи объяснений. А на самом деле мы добровольно с благословления сотрудников Als-Tour отправились в арабскую тюрьму. И господа из Als-Tour это прекрасно понимали.

Весь ужас не в том, что потом произошло, а в том, что мы не понимали, что на самом деле происходит. Нам постоянно врали, врали все и везде – начиная от дежурных офицеров туристической полиции, его начальника, офицеров тюрьмы и доморощенного продавца-переводчика из соседней лавки, и кончая нашими адвокатами, которые все не могли поделить между собой жирный куш в 500 евро, неожиданно свалившийся к ним на голову. Самыми порядочными людьми в этой истории оказались, как ни странно, заключенные и конвоиры.

Итак, мы вошли в здание туристической полиции ровно в 20.00, рассчитывая лишь на небольшое, немного неприятное, но приключение. До этого иметь дело с туристической полицией нам не приходилось ни разу. Дежурный офицер довольно приветливо выслушал нас, переспросил о нашем деле другого, и предложил подождать в соседней комнате «большого начальника, который придет через пять минут». Практически все наше дальнейшее время препровождение сводилось к ожиданию «больших начальников», или «big boss’ов», как их называли подчиненные, которые придут «через пять минут» и примут решение. Общались мы дальше преимущественно по-английски, благо знание языка позволяло сносно изъясняться. Труднее было понимать их своеобразный «арабский английский» с их заменой «p» на «b» и рокочущем «r» там, где его не должно быть слышно. Нас проводили в пустую комнату с тремя столами и ободранными креслами, и мы стали ждать. Ждали мы два часа. За это время в комнату зашли и посидели с нами, выслушав нашу историю, как минимум четверо полицейских. За это время мы несколько раз порывались уйти, предлагая оставить вместо объяснений копию письма в ALs-Tour. На это нам отвечали – да, конечно, сейчас только биг босс придет, и вы ему все передадите. Биг босс пришел через два часа. ( По полученной позже информации «биг боссы» в тур/полиции появляются вечером не раньше 22.00. Спрашивается – зачем было нас приглашать к 20.00 и мурыжить два часа обещаниями? ). Кстати, несколько раз за время нашего допроса и ожидая, мы пытались дозвониться до Als-Tour, с тем, чтобы нам дали хотя бы переводчика. Но в период с 20.00 27.04.2008 до 01.00 28.04.2008 по мобильным телефонам гидов, переписанным нами со стенда Als-Tour, никто не отвечал. Телефон в офисе также молчал. Вот так господа из Als-Tour понимают заботу о туристах. Ладно, хрен с нами. Мы хоть как-то говорим по-английски, мы не в первый раз в Египте, мы знакомы с местным менталитетом. А как же тысячи других клиентов Турэнергосервиса и Als-Tour, практически брошенных без поддержки в чужой стране?!

После того, как, наконец, пришел «биг босс» - лысый араб лет сорока с абсолютно рыжими ресницами и бровями, дело вроде бы как сдвинулось. Во-первых, из соседней лавки вызвали переводчика – Мидо (Мишу), веселого балагура, как потом оказалось, заядлого курильщика гашиша. Во-вторых, у мужа забрали паспорт. В третьих, за соседним столом посадили мужичка лет 45-ти, который типа стал писать Протокол… по–арабски. ( о том, что он пишет именно Протокол – мы узнали позже, когда мужа попросили подписать его). Самое смешное, что мужик, писавший Протокол, ни бельмеса не понимал ни по-английски, ни тем паче по-русски. Но рыжий «биг босс» вроде как понимал. Он спросил с озабоченным видом: «What’s happen?». Мы начали пересказывать эту историю в пятый раз. Выслушав примерно одну треть, «биг босс» отвлекся на другие дела, принесенные ему подчиненным, и стал при нас долго обсуждать с ним какие-то нарисованные от руки таблички. На нас он внимания больше не обращал. После этого он вообще поднялся и ушел в другую комнату. На этом наш допрос закончился. Т.е. нас никто официально даже не опросил! Дальше мы общались только с его замом, появившимся в комнате после того, как ушел первый «биг босс», и расположившимся за соседним столом. Этот нашей истории тоже не слышал. А араб-писарь все продолжал что-то писать. А мы сидим - ждем босса, который вышел. Наконец, писарь закончил писать, и мужу предложили все это подписать. Тут уж я не выдержала, и заявила, что ничего на арабском мы подписывать не будем, только – на русском или английском. Писарь и переводчик тут же залопотали, что это все ничего не значит, только "подпиши и пойдешь в отель". Я сказала – нет, и потребовала, чтобы, во-первых, нам перевели каждую фразу из протокола, а во-вторых, чтобы к протоколу приложили наши объяснения – а именно, копию письма в Als-Tour. Вновь позвали «рыжего», писарь объяснил ему наши требования, тот кивнул, подколол наши бумажки к делу, и даже расписался на них. И сказал, что надо подписать Протокол, иначе у нас не примут наши объяснения, а без них могут быть проблемы. Я еще возразила – как мог писать Протокол человек, не понимающий, о чем мы говорим. Ответ нас добил окончательно. Нам сказали (держитесь за стул) – он понимал нас по жестам! Т.е. когда мужа спросили – ты его бил, муж сказал – нет, и писарь так и записал. Короче, муж написал: " I give russian copy of my report with my signature to police" и подписал. Затем в Протоколе расписались писарь и "типа" переводчик.

Кстати, по поводу переводчика Мидо. У меня нет к нему претензий. Он там живет, он не обязан нам помогать, он даже не обязан нам правильно переводить. Это все обязанности нашей принимающей компании Als-Tour. У нас претензии только к ним. Мидо честно рассказал, что за то, что он здесь ошивается и помогает полиции, он денег не получает, зато с легкостью решает потом свои мелкие броблемы и броблемы своих друзей. Спасибо ему хотя бы за то, что он еще какое-то время опекал меня, отпаивал на следующий день чаем у себя в магазине, и помогал передавать мужу передачи. А пока мы ждали в полиции - развлекал нас чтением СМС-сок от русских подружек в своем телефоне. Смс-ки, кстати, совсем невинные, типа "Мы с сестрой только что говорили о тебе" или "Не кури так много гашиша". Но это так, лирическое отступление.

После того, как мы подписали Протокол, рыжий ушел из комнаты вместе с нашими бумагами и паспортом. И снова началось ожидание. Надо сказать, что практически все время с нами находился молодой араб в цивильной одежде, который о себе сообщил, что он есть «secret police», и был одним из тех четверых, которым мы рассказали нашу историю, дожидаясь рыжего. Его роль в нашей истории до сих пор мне не понятна. Где бы мы ни находились, он все время крутился рядом. Он следил за тем, чтобы мы не ушли, не дождавшись биг босса, а потом сопровождал мужа вплоть до дверей камеры. Скорее всего, ему дали задание не дать нам уйти. Но мне думается, что это был адвокат или представитель Магди. Писарь тоже ходил в другую комнату с нашими бумагами и о чем-то переговаривался со вторым боссом. Оставшийся с нами в комнате, второй босс и Мидо уверяли нас, что теперь все ОК, и что мы пойдем в отель… правильно, «через пять минут». Пять минут превратились в час. Мы все ждали, когда нам вернут паспорт. Около полуночи, т.е. через четыре часа ожидания, и через два часа после появления биг босса, в комнату опять вошел «секретный агент», что-то сказал второму боссу, а тот – нашему переводчику. Мидо перевел, что если мы хотим побыстрее решить проблему, мы должны пойти в другое здание к другому «биг боссу», и он решит – что с нами делать. На наше недоумение – а разве проблема еще не решена, переводчик сказал, что этот «биг босс» ничего не решает, а лишь проводит допрос и собирает информацию, а решает – другой, в другом здании. Они сказали, что туда вызвали Магди, и что новый "биг босс" хочет выслушать нас и его. Делать нечего – мы пошли в это «другое здание», находящееся в ста метрах от Tourist Police. На сама деле – моего мужа просто передали из туристической полиции в тюрьму. Но мы об этом ничего не знали. Как я потом уже узнала, нас повели в Police station №1, где были КПЗ - камеры предварительного заключения для тех, кто ожидает суда. Я стала подозревать неладное лишь, когда увидела решетки на окнах этого "другого здания", а также отметила, что для сопровождения нас к этому "другому зданию" с нами, кроме переводчика, увязался "секретный агент", а таже еще один полицейский в форме. У входа в полицейский участок мы увидели Магди.

На первом этаже этого здания находилось что-то типа стойки ресепшен, за которой сидел длинный полицейский. Дальше я так и буду называть его Длинный. А чуть сбоку перед стойкой – стулья у стены. Мы сели, и опять стали ждать. Наши документы передали Длинному. Он открыл амбарную книгу и начал что-то записывать. Тут я окончательно поняла, куда и главное – за чем нас привели. Я обратилась с вопросом к переводчику – чего мы ждем? Тот задал вопрос Длинному. Длинный что-то раздраженно ответил. Тогда я сама заговорила с ним по-английски. Я сказала, что нас обещали отвести к их начальнику, и я не понимаю – чего мы здесь ждем. Длинный сказал что-то по-арабски переводчику, тот перевел, что начальник занят, и как только он освободится нас туда отведут. При этом муж все время пытался меня успокоить и заверить, что все будет хорошо, что мы поговорим с другим биг боссом, все ему объясним, и поедем в отель. При этом он еще мог шутить и смеяться, что, как оказалось в последствии, Магди принял за новое личное оскорбление. Как же так! Он лично приехал посмотреть, как сажают русского в калабуш – а он смеется! Я была на грани истерики, я понимала, что моего мужа сажают в арабскую тюрьму, я не знала только – за чем и на сколько, а он продолжал верить в сказку про «биг босса»!

Естественно, никакой «биг босс» нас не опрашивал, просто очень долго оформляли бумаги, как и все, что делается в этой стране. А потом Длинный вызвал двух полицейских, и мужу сказали – let’s go! Я вцепилась ему в руку и сказала, что я пойду с ним. Так нас парой, в сопровождении двух полицаев, Длинного и переводчика, повели по коридору. В конце коридора находились большие железные ворота, около которых сидел полицейский. Длинный кивнул ему, и тот открыл дверь, вмонтированную в эти ворота. Мужа пригласили пройти туда. Муж встал в дверях и спросил: «Это что – калабуш?». Полицай кивнул и стал оттеснять меня от мужа, не давая мне зайти внутрь. Длинный сказал мне по-английски: «Женщинам нельзя!». Я ответила: «Я пойду с ним к твоему боссу». Длинный сказал: «Босс будет завтра. Сейчас он станется здесь». Я попыталась возразить, на что Длинный заявил: «Если ты не выйдешь – у тебя будут проблемы». Тогда муж сказал мне: «Иди в отель, только принеси мне сигарет» и сам закрыл передо мной дверь. За дверью я слышала, как Длинный ему сказал ( только сейчас!), что у него большие проблемы, так как Магди принес справку от врача, и завтра вечером будет суд. И только судья будет решать – виновен он или нет. После этого у мужа отобрали мобильник, и переводчик вышел и передал его мне. Мужа повели в камеру. В это время Длинный вышел обратно. Тут меня прорвало. Я подошла к нему и в лоб спросила, почему он мне соврал. Тот разозлился и переспросил: «Я врал?». Я сказала – "да, вы обещали, что с нами сначала поговорит какой-то босс и примет решение». Он ответил: « Я вам это говорил? Я не помню». На самом деле, действительно, на мой вопрос о том – чего мы ждем, он ответил тогда по-арабски, хотя прекрасно, как оказалось, говорил по-английски, а перевел мне его ответ переводчик. И Длинный использовал эту ситуацию против меня, мол, я ничего не обещал. Я сказала: «You are simple Egyptian liar» и ушла. Кто из них мне врал – мне уже было наплевать. Я выбежала из участка на улицу. Было около часа ночи. Нас промариновали пять часов. Сказать, что я была в шоке - не сказать ничего. Больше всего убивала неизвестность.

...Я остановилась на том, как за моим мужем захлопнулись двери арабской тюрьмы, а я, высказав Длинному все, что я думаю о нем в частности и о египтянах вообще, выскочила на улицу. За мной выскочил переводчик Мидо. Он сообщил мне, что клятвенно обещал моему мужу проводить меня в отель, а также передал просьбу о сигаретах. Мы сели в такси. Мидо также сообщил мне, что в тюрьме кормят, поэтому еду передавать не надо, а так же то, что мужа посадили в КПЗ до завтра, т.е. до решения суда. И то что главная броблема в том, что Магди принес справку от доктора о том, что у него по всему телу синяки и что-то там еще. Копия этой справки есть у нас в деле. Могу клятвенно заверить читателей, что никаких синяков у Магди не было и быть не могло. А вот у мужа на левой руке выше локтя действительно красовался большой синяк от «дружеского» рукопожатия гида встречающей стороны. Справка, очевидно, была куплена. И именно по этой причине господин Магди потом на суд не явился, хотя и обещал мне это. Но об этом позже.

Все, что мне сказал переводчик, оказалось правдой, кроме одного, - в КПЗ не кормят и не дают пить. Не знать об этом он не мог, потому что постоянно ошивается в Touristic Poliсe. Зачем он соврал – для меня до сих пор остается загадкой. Возможно, он перепутал КПЗ с настоящей камерой, где отсиживают свой срок осужденные. Возможно, там кормят, я не знаю. Мы договорились с ним, что завтра в 9 я ему позвоню для того, чтобы он помог мне передать мужу передачу. В каком состоянии я вернулась в отель, и что я почувствовала, войдя в пустой номер и увидев лежащие вещи мужа, я думаю, описывать не стоит.

Уснуть я не могла. К утру у меня созрел план. Для себя я решила одно – главное сейчас вытащить мужа оттуда, и в этот момент я была готова ради этого на все. А разбираться, кто прав и кто виноват, мы будем потом. Но для начала я должна была получить внятную консультацию юриста, так как я вообще не понимала – на каком основании и почему вместо четырехзвездочного отеля мой Славка оказался в арабской тюрьме.

А теперь я хочу вернуться назад и рассказать о том, как провел эту ночь мой муж. Камера, куда его привели, представляла собой помещение примерно 4 на 5 метров, в углу которого картонкой был огорожен «туалет», а именно – дырка в полу, рядом с которой стояли пластиковые бутылки с водой. Воду можно было набирать тут же из крана, торчавшего из стены практически на уровне пола, но она периодически отключалась. Рядом с туалетом у стены на полу была свалка из мусора. Никакой мебели или хотя бы ее имитации в камере не было! Просто бетонный пол и все. С двух сторон камеры под потолком были длинные окна без стекол, перекрытые решетками. Таким образом осуществлялась естественная вентиляция помещения, где одновременно могли находиться более 30 человек. Моему мужу, можно сказать, повезло. В момент его появления в камере было человек 12. Вдоль одной из стен было расстелено три тонких коврика-одеяла, принадлежавших, как потом выяснилось заключенным с опытом, которые ожидали здесь окончательного освобождения или пересылки в другую тюрьму. Именно на этих ковриках и сидели-лежали заключенные. Если владельца коврика уводили из камеры, то коврик он, естественно, забирал с собой.

Войдя в камеру, Слава поздоровался и встал у стены. Некоторое время народ с любопытством его разглядывал, а потом, раздвинувшись, ему предложили место на коврике и сигарету. Среди сокамерников оказались двое, с которыми он мог свободно общаться. Один из них Карим неплохо говорил по-русски, а другой – по-английски. Появление русского в камере народ воспринял с большим интересом. И так как основное занятие в египетской тюрьме – бесконечное ожидание, то Слава для многих зеков был как ниспосланное Аллахом развлечение. Каждый хотел с ним пообщаться. Каждый тянул его на свой коврик. Его поили, предлагали еду, хотя первые сутки он отказывался, как он говорил потом, – ничего в глотку не лезло. Сразу же нашлась пара «друзей», которые его стали опекать, следили за тем, чтобы ему было где сесть, отодвигали других, чтобы он мог вытянуть ноги ( а он у меня не мелкий - 1,87 и вес под 120 кг ), а когда легли спать, то ему даже выделили «подушку»(!) - пустую пластиковую бутылку, которую нужно было положить под коврик. Проговорили они тогда часов до трех ночи. В камеру постоянно приводили "новеньких". К утру в камере уже было около 20 человек. Потом все легли спать. Под утро кому-то принесли передачу. Славу разбудили и пригласили поесть курицу. Он отказался, но уснуть больше в этой обстановке так и не смог. Под утро стали приводить новых зеков. И каждый вновь прибывший после нескольких минут настороженного переглядывания вливался в общий коллектив со своими историями, и практически каждый хотел поговорить с Русси, как они называли Славу, даже если они, кроме как по-арабски, ни на каком другом языке не говорили. А истории там были весьма занятные.

Прежде чем продолжать, хочу прояснить некоторые особенности системы правосудия республики Египет. Дело в том, что по египетским законам, если кто-то к кому-то имеет претензии и подает жалобу в полицию, обидчика, если не удается разрешить проблему мирным путем, сажают в КПЗ до суда. Кстати, на сайте Als-Tour написано, что в КПЗ сажают обоих, но это видимо, если есть встречные иски. И если бы с нами в турполиции был нормальный переводчик или адвокат, представляющий наши интересы и знающий местные законы, то мы бы сразу же написали встречный иск, так как в отличии от господина Магди, Слава мог предъявить синяки. И господин Магди также бы сел в калабуш, как минимум, до решения суда. И только судья может решить – кто прав, кто виноват, и какое наказание понесет виноватый. Кроме первого судьи есть еще т.н. Апелляционный суд, который в случае несогласия сторон с решением первого судьи, принимает окончательное решение. Суд же может состояться когда угодно – в тот же день или на следующий. И если вы, не дай бог, попали в калабуш на праздники, то сидеть будете до тех пор, пока они не кончатся, так как у судьи «холидей». Обычно до суда проходит 1-3 дня. Карим, ставший для Славы первым помощником и советчиком, просидел до суда 4 дня, т.к. попал в камеру в четверг вечером, - в пятницу, как известно, в арабских странах выходной, а в субботу и воскресение, как на пояснили, мусульмане отмечали свою Пасху (?!). Слава попал в камеру в пасхальное воскресение вечером, и вплоть до вечера понедельника никто не мог сказать – будет ли сегодня работать суд или нет, т.к. этот понедельник у них тоже был вроде как выходной.

В связи с вышеизложенным в камере собралась довольно пестрая компания. Среди них, кстати, была и парочка международных жиголо, кинувших своих возлюбленных на бабки. Эти, кстати, были самые ухоженные и, естественно, хорошо говорили по-английски. Одного из них, сидевшего по заявлению немки, Слава так и называл – Немец. Немец отличился тем, что пронес в камеру телефон, и дал возможность каждому желающему сделать короткий звонок родным или друзьям, с тем, чтобы они перезвонили по этому телефону. Звук, естественно, отключили, оставив только световой сигнал. Но как назло, телефон никак не хотел соединяться с моим МТС-овским номером, даже СМС-ки не проходили. Я специально потом проверяла, звонила и отправляла СМС с египетского номера на свой, - все было ОК. Почему ему не удалось дозвониться из камеры – не понятно. Причем, позвонить на свой собственный билайновский номер, который тоже был у меня, Слава почему-то в тот момент не сообразил, а когда сообразил - просить уже не стал.

Другой персонаж, о котором стоит тут упомянуть, - это дед лет шестидесяти с больным сердцем. Его, как это ни странно, посадила русская мадам, которой он сдавал в аренду свою квартиру. У него произошел конфликт с арабским «бойфрендом» этой мадам. И она по наущению последнего подала на деда заявление в полицию. В камере ночью деду стало плохо с сердцем, не смотря на то, что он принимал принесенные с собой таблетки. Мужики стали стучать в дверь и вызвали полицая. Тот пришел и, пожав плечами, сказал, что в тюрьме доктора нет. И ушел. Такие вот у них порядки.

Один из "жиголо" перед этим повздорил с дедом из-за места. Они поорали друг на друга, поплевались, на этом и успокоились. А деду потом стало плохо.

Отдельную категорию составляли т.н. файтеры (fighters) – те, кто сел за драку. При нас, пока мы ждали «заселения» в камеру, парня оформляли в камеру за драку из-за арабки. Арабка и ее «защитник» также присутствовали. Славу также представляли вновь прибывшим как файтера. Другие сидели за невозвращенные долги. В основном это те, кто взял в долг деньги на «бизнес», и прогорел.

Всех сокамерников интересовал один вопрос - ну как тебе в калабуше? На что Слава каждый раз показывал свой голубой Сигалловский браслет и отвечал: "Отель пять звезд. Олл инклюзив", что вызывало неизменный хохот всей камеры. На следующий день, когда стало светло, ему, указали на место на коврике под солнцем и сказали: "Можешь раздеваться и загорать, чтобы зря время не тратить".

Был там и танцор тануры – исполнитель т.н. «танца с юбками». До этого мы его видели в шоу-программе в Альф Лейла Ва Лейла. Одному парню дали четыре года(!) только за то, что он потерял паспорт. Теперь паспорт нашелся, и парень ждал решения об освобождении. Еще двух братьев посадили за то, что они затопили соседа снизу. Дормен вызвал полицию, и их посадили до суда. Были там пересыльные – те, кого переправляли на отсидку в другую тюрьму. Одному из пересыльных собирали деньги на дорогу всей камерой – кто сколько сможет, так как в пути зеков тоже не кормят.

С пересыльными связан еще один занимательный и, я думаю, чисто египетский казус. Утром их, человек 15-20, погрузили в перевозку и повезли к тюремному поезду за 300 км, который ходит раз в неделю. На этом поезде они должны были проехать еще 100 до Асуана. На поезд они опоздали. Не смотря на то, что они не доехали всего 100 км, их привезли обратно в Хургаду, те же 300 км, и теперь они будут дожидаться в КПЗ еще неделю следующего поезда.

Утром я позвонила моим египетским знакомым. Один из них, назовем его мистер Х, топ-менеджер одной крупной компании, подтвердил мне, что по египетским законам, если Магди принес справку от врача о том, что ему нужно лечиться больше 21 дня, то у Славы могут быть большие проблемы. Какую именно справку купил этот урод, я не знала. Мистер Х сказал, что нужно было сразу звонить ему, тогда бы он, возможно, смог бы повлиять на Магди, и тот забрал бы заявление из полиции. Тем не менее, он взял у меня телефонный номер Магди и велел ждать. Минут через 40 мистер Х мне перезвонил и сказал, что Магди готов встретиться со мной в кафе, и главное – что если я хочу уладить проблему, я должна извиниться перед ним. Выбора у меня не было. Мой муж сидел в арабской тюрьме. Что с ним и в каком он состоянии, я не знала. И я согласилась. Через 15 минут мистер Х забрал меня и повез в кафе на Шерри-стрит. В машине он мне рассказал, что Магди сначала долго не верил, что мистер Х – наш друг, и подробно расспрашивал, как Слава выглядит и как его зовут. То, что у нас, как оказалось, есть поддержка в Хургаде, видимо тоже повлияло на дальнейший ход событий. По крайней мере, в присутствии мистера Х Магди мне не хамил, а старался выглядеть корректно-вежливым. И все дальнейшие переговоры он вел со мной только через мистера Х – Магди звонил ему, а тот уж передавал его слова мне. Общаться со мной напрямую он трусил.

Во время встречи я старалась говорить по-английски, чтобы было понятно всем присутствующим, а Магди отвечал мне исключительно на русском, и переходил на английский только, когда обращался к Х, так чтобы я понимала, о чем он ему говорит. Мне пришлось выслушать его версию произошедшего с его комментариями – от нашего появления в отеле и до его пикирования на пол. По его версии все его действия были продиктованы исключительно заботой о нас, а попытка отобрать наши билеты – не что иное, как простая формальность для заполнения информационной формы. Дальше последовал рассказ о том, как он любит и уважает русских клиентов, и что сам он уже почти русский, так как пять лет учился в России и у него русская жена, и о том, как его русская жена проплакала всю ночь не в силах перенести рассказ мужа о неблагодарном русском, пытавшимся его УБИТЬ! Тут уж я не выдержала и переспросила по-английски: « - Скажите, вы действительно думаете, что мой муж именно в этом месте и именно в это время хотел вас убить?». На что Магди залепетал о том, как ему было страшно, какой ужасный шок он пережил, и что в глазах окружающих он теперь хуже животного. Я опять несколько раз повторила свой вопрос. Внятного ответа я не получила. Еще один момент, на который он давил, обращаясь именно к Х, это то, что Слава, якобы, нелестно отозвался об арабах вообще и о египтянах в частности. Потом выяснилось, что он об этом написал в своем заявлении в полицию, рассчитывая тем самым настроить против него и полицию и, главное, судью. Я ответила: «Откройте наши паспорта и посмотрите – сколько раз мы были в Египте. Как вы считаете, что можно по нескольку раз в год ездить в ненавистную страну для того, чтобы пообщаться с презираемыми тобой людьми?». Тем не менее, помня о предстоящем суде и о разговоре с Х, я извинилась от себя лично за те неприятные минуты, которые мы доставили господину Магди, и заверила его в том, что если бы мне дали возможность переговорить с мужем до суда, муж, возможно, тоже извинился бы. Магди переспросил: «Возможно извинился бы или точно?». Я сказала, что не могу давить на мужа и заставлять что-либо подписывать, если он не захочет, но он разумный человек и изначально не хотел раздувать скандал, иначе мы бы первыми подали заявление в турполицию. Я еще раз извинилась. Магди заявил (по-английски), что принимает мои извинения, и ценит то, что я пришла на встречу с ним. Но этого Магди показалось мало, и он потребовал, чтобы я написала ему бумагу о том, что во-первых, мы признаем, что МЫ ВИНОВАТЫ, во-вторых, что мы извиняемся перед ним, и в–третьих, - не имеем претензий ни к господину Магди, ни к его работодателю Als-Tour. Я тут же заявила, что я не считаю, что виноваты мы, но бумагу с извинениями написать готова. Мистер Х меня заверил, что получение такой расписки с конфликтующей стороны – нормальная практика в Египте, но если я не хочу – могу ничего не писать. Если же я напишу, Магди обещал на суде снять все свои претензии. Я еще раз подчеркнула, что готова извиниться, ЕСЛИ мы причинили ему вред, но виноватыми ни себя, ни мужа не считаю и признавать это не буду. На том и порешили. Магди сбегал к хозяину кафе и принес лист бумаги, где я написала следующее: «Я такая-то такая, приношу свои извинения господину Магди Мухаммеду, ЕСЛИ я или мой муж причинили ему вред или унизили его в ходе конфликта, произошедшего в отеле Sea Gull ночью 27.04.2008. Претензий к мистеру Магди и компании Алс-Тур не имеем. Моя подпись и число». Взяв бумагу, Магди еще раз заверил, что теперь я могу на него рассчитывать, и он сделает все, чтобы Слава как можно быстрее оказался на свободе. На этом мы и расстались.

Мистер Х пояснил мне, что Магди испугался последствий, и поэтому ему нужна была эта бумага. Чуяла собака чье мясо съела. Но, по крайней мере, он может теперь гарантировать то, что на суде Магди будет вести себя по-другому. Он обещал это мне и, главное, мистеру Х. А разбираться потом с фирмой или с Магди, если захочет, будет Слава. Он же расписок ему не давал. Единственное, нужно будет как-то предупредить Славу о состоявшемся разговоре и о том, чтобы он на суде не лез в бутылку.

Я зашла в магазин, купила воду, соки, сигареты, вернулась в отель и собрала ему передачу. Я не знала как передать ему записку, которую, наверняка, не передали бы. Тогда я взяла книгу по дайвингу, которую Слава как раз собирался читать, и на полях написала ему о встрече с Магди, о расписке, а также о том, как нужно вести себя на суде. Я особо подчеркнула, что виноватым себя признавать не нужно, но принести извинения за причиненные неудобства – стоит. Нужные страницы я согнула. После этого я позвонила переводчику Мидо, который накануне обещал мне помочь с передачей, и мы поехали в полицию. Там, благодаря Мидо, довольно быстро все приняли и передали. После этого Мидо повел меня в свой магазин, расположенный напротив турполиции. Часа два мы разговаривали, я пила каркаде, а он курил гашиш. Оказалось, что парень основательно подсел на гашиш, курит каждые 3-4 часа. Именно по причине обкуренности он не смог вечером пойти со мной в суд, о чем потом очень пожалел, особенно когда узнал – сколько мы заплатили адвокатам.

Как рассказывал позже мне муж, к моменту получения передачи, он, несмотря на радушный прием сокамерников, находился в довольно подавленном состоянии. Весь мир со всеми его проблемами и заботами вдруг свернулся для него в одну маленькую истину – теперь в его жизни есть только вот эта камера, и все что он может, - это сделать три шага вдоль одной стены и четыре шага вдоль другой. Впереди – суд. Захотят ли его выслушать, а если захотят – смогут ли понять, или как в тур/полиции - обманут, а потом формально подмахнут бумаги и передадут по этапу? А что дальше? Тюрьма? В лучшем случае - депортация в наручниках в аэропорт через пять дней? Больше всего угнетала неизвестность и отсутствие какой-либо поддержки в чужой стране. Ни до консула, ни до нормальных адвокатов отсюда не достучаться.

Зная мой характер, Слава не исключал возможности, что я не выдержу, устрою скандал, и меня до кучи тоже запрячут в КПЗ. Тем более, что дозвониться до меня он не смог. Поэтому моя передача была очень кстати. После полученной информации он снова воспрянул духом. Принесенную еду, сигареты и напитки он высыпал в общую кучу. Особенно народу понравились маленькие шоколадки «Баунти», купленные нами в качестве закуски под «Бейлиз» в Дьюти-фри в Домодедово. Эх, знать бы тогда – кто и при каких обстоятельствах их будет есть…

Вечером состоялся суд. Около шести вечера Славу вместе с сокамерниками вывели, построили по двое и заковали в наручники. Затем погрузили в крытый фургон с решетками и повезли в суд. В машине заключенные могли только стоять, лишь конвоир сидел на полу. И в этой ситуации удивил поступок конвоира, который вдруг встал и предложил Славе свое место. Слава отказался, так как сидеть в прыгающем фургоне, будучи пристегнутым наручниками к стоящему напарнику, не совсем удобно.

Как только Слава вошел в здание суда, к нему подскочил молодой араб и предложил свои услуги по переводу и защите. Вахид, как он назвал себя, неплохо говорил по-английски, и обладал лицензией адвоката. Таких адвокатов, желающих заработать на русском, оказалось человек пять. Вахид попросил за свои услуги 300 евро, клятвенно пообещав, что сегодня же Слава будет ночевать уже в отеле. Пока Вахид «обрабатывал» Славу, другой адвокат по имени Ахмед протянул Славе телефон и заявил, что, если он хочет, то может прямо сейчас поговорить с представителем нашего Консульства. Слава, естественно, согласился. Ахмед набрал номер некого мистера Дениса. На том конце ему ответил мужчина, который подтвердил, что он является работником Консульства, и, выслушав Славу, сказал, что дело его выеденного яйца не стоит, и что можно было ограничиться залогом, и что, скорее всего, дело решится положительно, и его отпустят. При этом он посоветовал быть поосторожнее с арабами, в том числе и с этими самыми адвокатами. Кроме этого, Денис предложил перезвонить ему в случае, если проблема не будет решена в суде. Как он заявил, в особо трудных случаях они приезжают вместе со своими адвокатами. Он, кстати, опроверг версию Ахмеда о том, что этот адвокат работает от Консульства.

После разговора с Денисом, Слава отказался от услуг адвоката Вахида, и заявил, что нанимает Ахмеда, того, кто дал ему телефон. Что тут началось – объяснять, я думаю, не надо. Адвокаты, поорав некоторое время друг на друга, отошли в сторонку, переговорили и, скооперировавшись, подошли к Славе с новым предложением. За 500 евро они оба брались представлять его интересы в суде, и главное – способствовать его быстрейшему освобождению (а это, как выяснилось позже, оказалось не менее сложной задачей). Так как Ахмед по-английски изъяснялся гораздо хуже Вахида, Слава согласился взять его в качестве адвоката, а Вахида – в качестве переводчика, но при условии, что деньги он заплатит после освобождения. Они ударили по рукам.

Весь разговор происходил на втором этаже суда, на галерее, вдоль которой располагалось несколько дверей. Остальные заключенные также имели возможность пообщаться с родственниками и друзьями, если таковые имелись. Конвоиры смотрели на это сквозь пальцы, и даже некоторым давали свои мобильные телефоны, чтобы они могли позвонить. Но вдруг все резко переменилось. Конвоиры забегали, пытаясь всех снова построить вдоль стены, - на галерее появились судьи. Они чинно проследовали в одну из комнат. Через некоторое время туда пригласили Славу - одним из первых.

Комната, в которой сидели судьи, оказалась размером где-то 4 на 4 метра. Вдоль стен стояли три стола, за которыми лицом друг к другу сидели два судьи и сбоку - один секретарь. Причем оба судьи работали одновременно, рассматривая каждый свое дело. Подсудимые должны были стоять в центре комнаты, спиной друг к другу и лицом каждый к своему судье. «Наш» судья оказался довольно образованным молодым человеком, хорошо говорившим по-английски. Магди, как я уже говорила, получив от меня «индульгенцию» и дав «слово мужчины», что придет на суд, и, если Слава извинится, снимет все свои претензии, на суд просто не пришел. Очевидно, он испугался, что судья попросит предъявить «многочисленные синяки и ссадины», которых не было и быть не могло. Его задачей было – не защитить свою честь, и даже не получить компенсацию за ущерб здоровью и лечение. Он хотел лишь наказать строптивого туриста, позволившего ему перечить. Зная, что до суда обвиняемого по любому продержат в тюрьме, он просто купил справку о побоях с тем, чтобы обидчика упекли в тюрьму. А чтобы его обман не вылез наружу – просто не пришел на суд. Самое интересное, теперь господин Магди по решению судьи находится в розыске. Уже две недели прошло, а его все «ищут»!

Вернемся к судье. Судья внимательно выслушал Славу, а в конце задал вопрос: «Магди говорил вам плохие слова?». Слава ответил – да. Судья спросил: « А после того, как он встал – что он сказал?» Слава ответил, что он кричал и обещал ему «много проблем». После этого заговорил адвокат. Затем судья стал писать решение, потом отдал его адвокатам и они со Славой вышли. Слава был признан невиновным. Ахмед сказал, что судье понравилось, как Слава держался, и то, что он не пытался обвинить Магди в попытке содрать с него денег, а все честно рассказал. Все слушанье дела заняло минут 10 - 15. Поэтому, когда я, наконец, появилась в суде, - все было уже закончено.

Я опоздала к началу больше, чем на час. Такое ощущение, что все складывалось против того, чтобы я присутствовала в суде. Сначала меня дезинформировал Длинный – тот самый офицер полиции, который врал нам про «биг босса». Когда я накануне днем привезла передачу и спросила о том, когда состоится суд, он ответил – в 20.00, хотя, как я потом узнала, суд у них каждый день начинается в 19.00. Зачем он мне соврал и в этот раз, я до сих пор понять не могу. Очевидно, это была его первая попытка отомстить мне за мое вчерашнее заявление, что он лгун. Потом была и вторая. ( А вы говорите – они как дети! )

Тем не менее, я решила поехать в суд заранее – к 19.30. Но т.н. «переводчик» Миша-Мидо, который несколько часов назад клятвенно обещал меня сопровождать, к вечеру обкурился до такой степени, что не мог даже трубку поднять. Когда же я, наконец, в 19.45 до него дозвонилась, он принялся мне рассказывать, что «в магазине ну так много народу», что он «ну никак не в состоянии сейчас приехать, так как его продавец один не справляется». Но через час, когда народ рассосется, он непременно приедет. На что я заявила, что через час мне переводчик уже будет не нужен. Но, судя по его заплетающемуся языку, я поняла, что он действительно «не в состоянии». Я поймала такси и попросила Мидо лишь объяснить таксисту, куда мне нужно ехать. Таксист повез меня в Дахаб и подвез прямо к металлическим воротам, огораживающим здание суда. Там он вышел и о чем-то переговорил с полицаем, стоящим на воротах. После чего проводил меня к воротам. Полицейский поинтересовался, говорю ли я по-английски, и в ответ на мою тираду стал глупо улыбаться, из чего я сделала вывод, что он-то как раз по-английски не понимает. Я снова набрала Мидо и попросила его объяснить полицейскому, почему мне надо срочно пройти в суд. Тот выслушал, закивал, усадил меня тут же у ворот на стул, и велел ждать какого-то его друга, который придет через «пять минут». Привыкнув к бесконечному ожиданию, я покорно села на стул. Я сидела и наблюдала за группой местных женщин в черном, расположившихся прямо на земле с другой стороны ворот. Полицейский периодически на них покрикивал, отгоняя подальше от ворот, когда они пытались приблизиться. Минут через 15 появился т.н. «друг» полицейского, который оказался простым адвокатом, и меня, наконец, проводили в здание суда, - как раз туда, где в тот момент находились подсудимые. Я увидела закованного в наручники мужа, стоящего в окружении каких-то людей, и бросилась к нему.

Слава меня успокоил, сказав, что заседание уже закончилось, и что его должны освободить. Он представил меня адвокатам и сказал, что я должна поехать с ними обратно в полицию, чтобы его побыстрей отпустили. При этом он спросил, есть ли у меня с собой деньги, и сказал, что обещал заплатить им за помощь 500 евро. Сопровождавший меня полицейский с «другом» отчего-то расстроились и поинтересовались – точно ли это мой муж, очевидно подозревая меня в многомужестве. Я поблагодарила их и заверила, что это и есть мой муж, что «all finish» и «all is OK». Я еще не знала тогда, что, несмотря на то, что все ОК и мой муж с этой минуты юридически свободен, это был еще далеко не финиш. Он попал в систему правосудия Египта. Для того, чтобы засунуть человека в тюрьму, этой системе потребовалось три часа, а для того, чтобы освободить оправданного судом человека - сутки. Вот такие у них законы.

Выйдя из здания суда, адвокаты отвели меня в кафе напротив, и стали в два голоса пересказывать то, что было в суде. Дальше они мне заявили, что я должна дать им сейчас 300 евро для того, чтобы они что-то там оплатили. Я понимала, что это вранье, и что весь гонорар идет им в карман, но было уже все пофик – куда пойдут мои деньги. Муж мне сказала – нужно заплатить, и была готова заплатить. Он забыл лишь добавить, что договорился с ними заплатить только после того, как окажется в отеле. Я же хотела только одного – чтобы мой муж скорее оказался со мной. Я позвонила на всякий случай мистеру Х, но его телефон не отвечал, тогда я позвонила Мише-Мидо, но тот как услышал, сколько я собираюсь заплатить адвокатам, сказал, чтобы я ничего им пока не платила, потому что он через 30 минут сам приедет и сам с ними поговорит. Мы снова стали ждать. Через 30 минут я снова перезвонила Мидо, и тот снова мне сказал, что вот-вот выезжает. Устав ждать, я сказала – спасибо, больше я ждать не могу. Тем паче, что адвокаты заверяли меня, что мы ждем только одного – когда я заплачу им деньги. Я заплатила. И мы поехали в обратно в тюрьму на прием к очередному «боссу».

По дороге в полицию адвокаты мне рассказали, что по их законам всех иностранцев, а также всех египтян, побывавших за границей, прежде чем освободить, должны проверять в т.н. International Police, что-то типа Интерпола, совмещенного со спецслужбами. Но они постараются решить вопрос об освобождении Славы без этой лишней процедуры. Для этого мы и отправились в полицию. Легко пройдя все кордоны из полицейских, меня провели на третий этаж «тюрьмы», где находились офисы полицейских боссов. Нужный нам начальник был занят, а точнее – беседовал за чаем с группой из 4-5 арабов. Мои адвокаты помаячили в дверях и стали ждать. Мы ждали около часа. Посетители уходить явно не собирались. Тогда, подталкиваемый мной Ахмед, снова на полусогнутых заглянул в кабинет, и его соизволили выслушать. Я тоже зашла. Тогда начальник спросил меня, так что же там случилось, я сказала – ничего, просто конфликт с гидом. И тогда этот самый начальник, смеясь, буквально изобразил – каким именно приемом мой муж «зафиксировал» на полу араба. Несомненно, что единственным человеком, который мог рассказать ему все в таких подробностях, мог быть только сам господин Магди, которого я вчера видела у входа в тюрьму. Отсмеявшись, начальник кивнул в ответ на просьбу адвоката, и стал звонить Длинному, приказав ему выпустить Славу. Мы побежали вниз. Вот тут-то Длинный отыгрался за вчерашнее унижение во второй раз. Он подтвердил, что готов выпустить Славу прямо сейчас, но не может этого сделать, так как еще не видел бумаг из суда, где написано об его освобождении. После суда прошло три часа, а бумаги в полицию еще не привезли. При этом Длинный заявил, что до конца его рабочего дня осталось 30 минут, и если мы успеем привести бумаги за 30 минут, он его отпустит. Мы с адвокатами рванули обратно в суд. А это минут 20 в одну сторону. Мы доехали за 15.

Подъехав к суду, адвокаты побежали внутрь, а я осталась ждать в машине. Задача была не из легких – нужно было за 15 минут найти в суде полицейского, который должен был привести в полицейский участок документы по всем сегодняшним делам, уговорить его поехать с нами и доставить его обратно в участок. Но прошло 15 минут, потом 20, потом 30… А адвокатов все не было. Я поняла, что сегодня мы уже ничего сделать не успеем. Минут через 40 вернулись адвокаты и сказали, что полицай уперся и ехать сейчас с нами ни в какую не хочет, так как еще не закончили с разбирательством какого-то сложного дела. Более того, мой муж все еще находится в суде вместе с другими подсудимыми ( после суда прошло около четырех часов). Максимум, что они могут сейчас сделать – это отвести меня сейчас к мужу. Я согласилась.

Меня провели в здание суда в большой зал заседаний с рядами скамеек, расположенный на первом этаже. Именно там среди 10-15 человек я увидела Славу. На одной руке прямо поверх голубого браслета «all inclusive» у него были одеты наручники. Я дала конвоиру 50 фунтов, и он тут же снял эти наручники.Мы сели в конце зала, и муж стал мне рассказывать о камере и о том, как его там встретили. При этом он еще мог шутить. Я рассказала ему о безуспешной попытке адвокатов вытащить его сегодня. Он меня попытался успокоить. Минут через 30 пришел Ахмед и сказал, что сегодня они уже ничего сделать не смогут, а завтра с утра его непременно выпустят.

Я передала мужу еще денег, и поехала в отель. Брать с собой что-либо из еды в камеру Слава отказался. Я передала адвокатам еще 200 евро, и они пообещали заехать за мной в… 12 часов!!! Я спросила – почему так поздно, мне ответили – до 12 они будут заниматься оформлением его бумаг. Ага! Щасс!

На следующий день, не надеясь на арабские «five minutes», я с утра позвонила Ахмеду и попросила передать мужу передачу. Ахмед меня заверил, что непременно все купит и передаст. В 11.30 я перезвонила адвокату. Он сообщил, что находится в здании суда, и чтобы я подъезжала к 12.00. Когда я приехала к зданию суда, я в первую очередь спросила адвоката: «Где мой муж?». «Он в другой тюрьме», - ответили мне. «Как в другой тюрьме, - я теряла последние остатки выдержки. – Вы же обещали, что утром его отпустят?!». «У нас такие законы, мы ничего не можем сделать. Тот, кто велел его вчера отпустить, - ушел домой. А утром пришел другой начальник и приказал вести всех, кого должны были сегодня выпустить, в International Police на проверку». Надо сказать, что две трети прибывших на суд вместе со Славой были отпущены прямо из зала суда. И только шестерых около часа ночи вернули обратно в полицию, в том числе и Славу. Адвокаты заявили мне, что если бы Магди пришел вчера в суд и сделал бы так, как он мне накануне обещал, Славу отпустили бы сразу из зала суда.

Мы сели в машину и поехали к зданию т.н. International Police, внешне больше похожему на здание райкома партии времен перестройки. Рядом со зданием находилась пристройка, в которой сидел дежурный в штатском и шлепанцах. Он подтвердил, что «русский» находится здесь, и ожидает собеседования с офицером. Но офицер, естественно, занят, а когда освободится - неизвестно. Я попросила передать принесенную с собой передачу с едой. Охранник нехотя, но взял. Адвокаты принялись кому-то звонить. После чего они мне сообщили, что через 30 минут Славу должны отпустить, а пока им срочно надо съездить в суд. Они оставили меня в кафе напротив суда, попросив предварительно ни с кем из присутствующих не общаться и на вопросы не отвечать. Как я поняла, это было место, где «тусовались» местные адвокаты. Ахмед убежал в суд, а Вахид остался со мной. Прошел час, а может и больше. Адвокаты убегали и прибегали, а я все сидела и ждала. И тут раздался звонок. Звонила мама Славы. Может, конечно, это было случайное совпадение, но я готова поверить в телепатическую связь матери с сыном, ведь обычно они со Славой перезванивались раз в полгода, да и то почти всегда звонил сам Слава. Я не знаю, каким таким чувством она почувствовала беду, но первый вопрос ее был: «Где Слава? У вас все нормально?». Простой, в общем-то, вопрос ввел меня в ступор и окончательно выбил почву у меня из-под ног. Собрав последние остатки воли, я заверила ее, что у нас все нормально, а Слава cейчас купается в Красном море, поэтому не может подойти к телефону. Я выключила телефон, и тут меня прорвало. У меня началась истерика. Напряжение последних трех суток выплеснулось наружу потоками слез. Ничего непонимающий Вахид принялся звонить Ахмеду. Прибежавший через пять минут Ахмед тут же предложил отвести меня обратно в International Police.

Вернувшись в Интерпол, я увидела, что моя передача по-прежнему стоит рядом с охранником, хотя прошло уже более двух часов. Адвокаты посадили меня на скамеечку в предбаннике рядом с охраной, снова куда-то позвонили, и сказали, что допроса еще не было, но вот-вот сейчас... Позже я узнала, что Славу вместе с другими фактически уже свободными на тот момент гражданами Египта, имевшими неосторожность когда-то выехать за рубежи своей злопамятной родины, еще в 9 утра привезли на проверку в Интерпол. Там они простояли где-то до 15 часов(!) в душной камере без вентиляции, без воды и без еды. Сесть было негде – настолько грязным был пол. И если б не я со своей новой истерикой, возможно, они просидели бы там до ночи, как это случилось накануне с новоиспеченным Славиным другом Каримом. В тот день, когда Славу повезли на суд, Карима, уже юридически свободного, отправили на проверку в Интерпол, продержали целый день и забрали вечером той же перевозкой, которой везли Славу из суда. Хочу заметить, что Интерпол лишь дает справку о том, что гражданин в черных списках не числится, а сама процедура освобождения осуществляется в полиции.

Оставив меня, адвокаты снова убежали по своим делам. Прождав еще минут сорок в неизвестности, и глядя на снующих туда-сюда преимущественно иностранных граждан, я снова запаниковала. Мне казалось, что это бесконечное ожидание "неизвестно чего" уже никогда не кончится. Я еще вчера настроилась на то, самое плохое уже позади, что вот еще чуть-чуть, и мы снова окажемся в отеле, и все произошедшее будет казаться лишь страшным сном. А тут - опять тюрьма, опять неизвестность. Я не понимала, почему, если суд решил, что мой муж не виновен, почему его не отпускают? Вроде бы, и адвокаты суетятся, а толку нет! Сил ждать уже не было. И слезы снова покатились из глаз. На этот раз меня попытались успокоить охранники. Но им это не удалось, так как я по-арабски не говорила. Тогда они сделали проще – привели ко мне Славу. Он-то мне и рассказал об условиях, в которых они уже 6 часов дожидались допроса. Я тут же успокоилась и, перезвонив адвокатам, потребовала их немедленного присутствия. Минут 10 они явились, и, увидев рядом со мной Славу, радостно залопотали: «Ну что, финиш?!» Я с зареванным лицом начала на них орать – какой нафик «финиш», когда его даже еще не опрашивал никто? Ахмед снова схватился за телефон, и… чтобы вы думали, - через 5 минут принесли Славины документы и паспорт, и охранник стал его «выписывать». Славу, продержав 6 часов в грязной камере, отпустили из Интерпола без всякой проверки и допроса! Причем не только его, а до кучи и еще троих, привезенных в этот день вместе с ним. Адвокаты сообщили, что начальник, узнав о брамлеме с русской мадам, сжалился и отпустил всех на волю… Вы думаете, это конец? Как бы ни так.

Как я уже говорила, непосредственно освобождение ( а для нас это означало в первую очередь -возврат паспорта) осуществляется непосредственно в полиции, т.е. там, где находится КПЗ. Я не буду утомлять вас дальнейшими подробностями. Сообщу лишь, что с момента получения справки в Интерполе до момента освобождения прошло еще 3 часа, из которых полчаса ушло на дорогу до Police Station, а 2,5 часа – на ожидание в тюремном коридоре под дверью очередного тюремного начальника. Слава ждал тут же, прикованный наручниками к Немцу. Наручники сняли только перед тем, как вернуть паспорт. Итого, практически ровно через двое суток после начала нашего визита в турполицию, мы вышли из здания тюрьмы. «О, мы еще на ужин успеваем», - радостно воскликнул Славка, а я, наконец, обняла его и опять заревела… А неотправленную "передачу" с едой мы передали через Немца в КПЗ. Как никак у нас все-таки был оплачен "all inclusive"!

Заключение.

В каждой стране есть хамы и нечистоплотные людишки. Многие из нас не раз сталкивались в жизни с зарвавшимся хамом. Что делать в э

 Апрель 2008

<Светлана>

Обсуждение этого рассказа
Каталог отелей Египта
Обсуждение отелей и отдыха в Египте

 
Copyright © 2001 EgyptClub.ru    





  Фотографии с отдыха

Бассейн
Бассейн

Луксор
Луксор

Другие фотографии ...
 




Главная Фотографии Форумы О Египте Погода Курорты Рассказы Карта сайта Поиск

Copyright © 2001 EgyptClub.ru
Поддержка сайта – yart.biz

Карта сайта | Контактная информация
Rambler's Top1op100 Rambler's Top100